Вроде не бездельники, и могли бы жить
Я живу на настоящем острове с пальмами и красными попугаями.
Кокосы валяются прямо под ногами, ящерицы-геконы лезут в квартиру через балкон,
который на пятом этаже.

Лично я живу в самом конце самой главной улицы нашего острова,
возле самых необходимых заведений - китайского ресторана, банка, кинотеатра и булочной.
Улица возле моего дома заходит в тупик - дальше залив. Ночью в нем активизируются морские медведи.
Manatee по английски, кто не знает.
Каждую пятницу возле кинотеатра сгущается толпа говорливых испанских юношей -
все как один с золотыми цепями на шее, и блестящих при свете фонарей испанских девушек –
такая падкая до спецэффектов культура оказалась.
Тут же стоит трак длиной в три метра
(track по английски – большая машина, где можно жить, кто не знает) организации Красный Крест.
Медики гостеприимно зазывают зайти и сдать кровь в обмен на бесплатный билетик в кино.
Так и кричат: «Билетики за кровь! Билетики за кровь!» Мы их называем вампирами и сторонимся.
Тодд говорит что они потом эту кровь продают втридорога пациентам.
Я видела один раз как они заманили в трак наивного индийского туриста, разжалобив
статистикой людей, которые уже никогда не смогут посмотреть кино.
Так работники красного Креста в буквальном смысле сосут кровь из туристов,
хотя владельцы ресторанов, допустим сосут не меньше, только в переносном.
В прошлом году наши знакомые из Нью-Йорка съели 800 долларов на Новый год в
обычном ресторане (regular restaurant -то есть почти что столовая). И каждый получил
по тарелке мяса с рисом, жареных бананов, ну и, может, вина стакан.
У Тодда есть друг юности, который служил в пехотных войсках специального назначения
в Панаме. Один раз их отряд высадили на вертолете посреди панамских гор.
Типа школа выживания такая – не дали ни еды ни воды, сказали что через неделю за ними прилетят.
Первое время несчастные перебивались припрятанными шоколадками и травой, а через неделю никто
за ними не прилетел. И через две тоже. Они решили выбираться сами.
Тодда друг лично подстрелил и скушал три тукана (птица такая тропическая,
кто не знает) на пути к лагерю. Знаете сколько стоит суп из тукана в американском ресторане?
Триста долларов. Ужин за 900 долларов – после него точно начнется школа выживания.
Интересно, насколько интересно нашему человеку читать истории про деньги?
Я боюсь тут стать скучной. А американец может целый день обзванивать знакомых,
рассказывая что он купил сегодня на sale (товар со скидкой) и сколько это стоило до sale.
И знакомые, кутаясь в скидочный плед, радостно подсчитывают сэкономленные деньги з
вонящего на скидочном калькуляторе. Удивительно, что никто еще не написал
бестселлер «Есть ли жизнь до sale?»
Что касается нашей главной улицы, то хоть она у нас только одна, ходить по ней
не скучно даже каждый день. Она плотно утрамбована ресторанчиками и бутиками по обе стороны.
И в одном из этих бутиков работаю я. Мы с ребятами продаем одежду высокого класса на каждый день.
Эта наша компания держит еще пятьсот таких же бутиков по всей стране. Называется Banana Republic.
Из-за этого громкого названия – брэнда, чистых полов и таких услужливых и нахрапистых продавцов как я,
люди и готовы переплачивать. Шарф за сто баксов не хотите ли?
Я - seller, это такой тип продавца, который стоит на втором этаже и пытается всучить
пожилым леди из Великобритании оранжевый свитер и зеленые перчатки, уверяя
что это их молодит на десять лет.
Дадут ли мне комиссионные, если леди купится и купит тот свитер? Нет. За это меня просто не уволят.
В конце смены я смотрю в компьютере сколько денег наварила Banana Republic за сегодня
благодаря мне. Обычно я отстаю от других, но это потому, что я стою на втором этаже, а касса
на первом. И наши кассиры, я подозреваю, не только забывают спросить покупателя кто ему
сегодня помогал, но и нарочно подрисовывают моих покупателей себе. Такая вот молчаливая
битва, холодная война у нас идет за эту статистику, я чувствую. Я работаю здесь уже месяц,
через два месяца мой менеджер посмотрит на мои продажи и решит достойна ли я и впредь
есть бананы, купленные на зарплату в Banana Republic (ведь только на них ее и хватает. А вы думали.).
Да что я все про деньги. Давайте поговорим о прекрасном. Вот у вас есть деньги? Да?
Ну, и прекрасно. Да нет, правда, вот про искусство на нашем острове хочется упомянуть.
На одной только главной улице у нас процветает три художественных галлереи, и это не
считая тех безруких, безногих, да и просто безмозглых художников, сидящих на асфальте.
Я познакомилась с одним. Русско-еврейским фрацузом из Парижа, потомственным
якобы художником, со своей, якобы, студией на Монматре.
Прохожу, знаете, мимо, слышу Высоцкого.
Останавливаюсь, говорю на английском, типа, ни при чем: «Хорошо поет...»
И помощник этого художника, полный дядька в очках, хоть и с физиономией
типичного афериста, но аж чуть не заплакал от гордости: «А знаете кто?» –
спрашивает с такой интонацией, что кажется, что это он. Я говорю по-русски:
«Наверное, Высоцкий». Ну, тут, конечно, начались объятия, слезы радости, шампанское рекой...
Вобщем, сам художник Георгий, седой и угрюмый, как черт, промолчал на своей табуретке целый
час и только когда я собралась уходить, неожиданно пришел в движение и зашаркал со
мной в одну сторону, якобы, за гайками.
Хотя, я, как мне кажется, успела обхаять его художества.
Там были картинки с корабликами и морем, пальмой и песком, небом и солнцем –
короче, мне было бы стыдно показать даже своей учительнице рисования, не то что
ценителям искусства. Я говорю этому помощнику: «А что Георгий кроме природы,
больше ничего не рисует?» (Сначала я хотела сказать «пишет» ради грамоты, но язык
не повернулся ради справедливости). Помощника задело, он объяснил, что правильно
говорить – «пишет». «Рисуют,- говорит,- На заборах.» Ну, я ему намекнула, что, мол, в
данном случае картины все-таки нарисованы. Он, наверное, подумал, что я не сильна в
русском, и бросил это дело. Потом я пыталась выудить у него цену на картины.
(Интересно же, может, мне тоже стоит взяться за кисть в таком случае).
Выходило, что у них чем меньше картина по размеру, тем меньше цена, и наоборот.
Это получается, свой «Черный квадрат» Малевич мог продавать по разным тарифам –
в зависимости от того сколько он извел черной краски на квадратный сантиметр.
Сам Георгий открыл уста только один раз за это время. Когда заговорили о Бритто,
напротив галлереи которого мы и сидели. Бритто – дорогой и модный художник в
США, фишка его картин – сочетание ярких цветов и геометрических форм. Ту же кошку
он рисует из зеленых, красных, желтых и черт его знает еще каких кружочков и треугольничков.
Так вот этот Георгий неожиданно возбудился: «А знаете, что Бритто своровал идею
уличного художника? Да-да, - даже табуретка заскрипела от его внезапного порыва.
– Кто был этот Бритто? Уличный торговец цветами. Так вот он подсмотрел как его сосед-художник
рисует свои картины, пришел домой и скопировал. А потом стал рассылать в разные детские
международные благотворительные организации бесплатно.
Конечно, его стали хвалить, заметили, протолкнули.»
«А вы не боитесь, что и вас могут скопировать?» - с тревогой спрашиваю я его.
Он усмехнулся и промолчал почему-то. Я подозреваю, что эти слабоумные кораблики
с морем не иначе как подставка. Не иначе как он нарочно выставил их, чтоб ни у кого
не появилось желание его копировать.
Мда, ну, пока что все. Но это еще не конец. Как говорили в мультике про Винни-Пуха –
есть еще и другие истории: про старого серого ослика, про Пятачка и всех-всех-всех остальных.